Премия Кандинского | Хроника | Церемония награждения

Борьба за знамя: названы лауреаты премии Кандинского

Премию Кандинского-2008 вручили 10 декабря. Церемония, отложенная на день из-за общенационального траура, прошла на «Винзаводе». Лауреатами премии, учрежденной Культурным фондом «Артхроника» в сотрудничестве с Deutsche Bank и при поддержке группы «ИФД КапиталЪ», стали: Алексей Беляев-Гинтовт (номинация «Проект года»), Диана Мачулина («Молодой художник года») и группа ПГ («Медиа-арт проект года»). Четыреста гостей церемонии не только узнали имена победителей, но и стали свидетелями премьерных для России перформансов выдающихся западных художников, а также скандала, спровоцированного группой товарищей.

Марина Новикова

Начало церемонии затянулось. Но не по причине звонка о заложенной бомбе, как в прошлом году, а потому, что днем на «Винзаводе» случились перебои с электричеством, и репетицию пришлось перенести на вечер. На улице перед входом в цех Белого пришедших на церемонию разогревала демонстрация группы «Что делать?» с баннером с надписью «Кандинскому стыдно!» в обрамлении свастик и эмблем Евразийского союза молодежи. Участники группы скандировали: «Искусство вне политики, фашизм вне критики! Пусть цветут все цветы: деньги, свастики, кресты!» Ироническими речовками молодые «левые» протестовали — нет, не против выхода в финал премии Алексея Беляева-Гинтовта, чьи политические взгляды накануне вручения горячо обсуждались в интернете (до него им, как они заявили, не было никакого дела), а против видящейся им фашизации российского правящего класса. И руководство «Винзавода», и служба безопасности премии намеренно не противодействовали несанкционированному митингу, вероятно, следуя принципу «цветения всех цветов», который так не нравится группе «Что делать?».

«Мы победим!» — решительно заявил Олег Кулик, усаживаясь на свое место. Вокруг него собрались представители художественной общественности и бизнес-элиты. Среди гостей церемонии были предприниматели Шалва Чигиринской, Петр Авен и Леонид Фридлянд (совладелец компании Mercury, а с недавних пор и акционер аукционного дома Phillips de Pury), Ольга Плаксина (председатель Правления группы «ИФД КапиталЪ»), Александр Роднянский и Александр Любимов, Эдуард Сагалаев, Луиз Макбейн (владелица журналов Art + Auction и Modern Painters ), губернатор Красноярского края Александр Хлопонин, заместитель министра культуры Павел Хорошилов…

«Вот и познакомились… При таких вот обстоятельствах», — сказал финалист премии Борис Орлов другому финалисту Алексею Беляеву-Гинтовту. Они сели рядом. За пять минут до начала церемонии «Артхроника» взяла блиц-интервью у некоторых номинантов. Вопрос был один: «Кто получит премию в вашей номинации?» Художники группы ПГ веселыми голосами заявили, что им решительно все равно. Дмитрий Гутов меланхолично сообщил, что вообще негативно относится ко всяким премиям: «Современное искусство не должно напоминать ритуалы масскультуры или кино», а на вопрос, почему же он тогда номинировался, ответил, что его выдвинула галерея. Доброжелательный Борис Орлов хвалил идею независимой премии и возможность демократичного выбора, так отличающегося от советских времен, когда награды и звания заслуженных художников спускались «сверху». Пришлось поинтересоваться, что бы он предпочел — получить звание заслуженного художника СССР или премию Кандинского, на что Орлов без колебаний ответил, что, конечно же, премию.

Приятный разговор хотелось продолжить, но тут свет в зале погас и грянул музыкальный ансамбль «Саксмафии» и «Союза коммерческого авангарда» — церемония началась.

То, что «искусства вне политики» не будет, стало ясно с самого начала. На трех экранах появился портрет Андрея Ерофеева, сделанный Дмитрием Врубелем и Викторией Тимофеевой для обложки одного из номеров «Артхроники», и через несколько секунд на Ерофееве эффектно «треснули» очки, а на лбу отпечаталось клеймо «Особо опасен» — напоминание о судебном иске против бывшего заведующего Отделом новейших течений ГТГ и члена жюри премии Кандинского. И тут же возникло изображение Олега Кулика за решеткой, а на сцену вышли французские полицейские.

Пролог церемонии, поставленный Борисом Юханановым, Андреем Сильвестровым и Глебом Алейниковым, был посвящен недавнему скандалу на выставке FIAC в Париже, когда со стенда галереи XL были сняты фотографии Олега Кулика в виде собаки, а галеристы Елена Селина и Сергей Хрипун арестованы (подробно см. «Артхроника» № 12, 2008). Полицейские на сцене, сменившие «целующихся милиционеров» — скандальных персонажей прошлогодней церемонии, — изображали, говоря языком Уголовного кодекса РФ, насильственные действия сексуального характера, в том числе и в извращенной форме. Объектом измывательств была резиновая надувная кукла из секс-шопа. В качестве объяснения сюжет озвучивался диалогами, в действительности разворачивавшимися на FIAC между Селиной и Хрипуном с одной стороны и представителями французских властей с другой («Почему этот человек на фотографиях голый?» — «Он изображает собаку. Где вы видели собаку в костюме?»). Но все равно было как-то не по себе: метафора о моральном изнасиловании воплощалась слишком уж откровенно, если не сказать вульгарно и на уровне кружка самодеятельности. Сидевшие в зале Селина и Хрипун были мрачнее тучи. Лишь в тот момент, когда жандармы начали сходиться, дабы расцеловаться (как милиционеры «Синих носов»), но потом, будто опомнившись, развернулись и разошлись, — раздались аплодисменты.

В заключение на экране была явлена вроде бы все оправдывающая цитата из Кандинского: «О чем нельзя говорить, нельзя и молчать» — собственно говоря, эти слова, как выяснилось впоследствии, можно было бы поставить эпиграфом ко всей церемонии.

И появились ее ведущие «Синие носы» — Вячеслав Мизин и Александр Шабуров, с места в карьер заявившие публике, что «если в прошлом году на церемонии вручения премии был только один перформанс — Роберта Уилсона, то в этот раз их будет три, так что вы успеете выспаться». К слову, в этом году неугомонные «Носы» вели церемонию куда более отвязно, чем в прошлом. В частности, зрителям и особенно художникам пришлось выслушать немало «приятных» шуток: медиахудожник — тот, кто меньше всех умеет рисовать, написал слово на заборе — это уже медиапроект, а вот еще приходит художник в гостиницу, долго пересчитывает на ресепшене толстые пачки долларов и в заключение сообщает, что приехал участвовать в выставке, которая называется «Русское бедное». Впрочем, публика внимала трескотне Шабурова и Мизина благосклонно, хотя усталость в зале была ощутимой.

Первым «Носы» вызвали на сцену Бориса Гройса, который прочитал лекцию «Искусство и власть». На заключительный пассаж лекции — о том, что Сталин удивился бы, увидев «искусство сталинской эпохи» на выставке в Гуггенхайме, — кто-то в первом ряду произнес: «Да расстрелял бы он всех там, в Гуггенхайме»…

Логическим продолжением лекции Гройса был показанный на экранах «конспект» важнейших российских арт-событий года, большинство из которых как раз и имело сюжетом взаимоотношения искусства и власти. Затем председатель Попечительского совета премии Шалва Бреус лаконично рассказал о работе совета в течение года и выставках номинантов премии в Риге и Берлине. и поблагодарил партнеров премии Deutsche Bank и «ИФД КапиталЪ». От жюри премии выступил Александр Боровский: «Это только группа «Что делать?» знает, что делать, а мы знали, кто виноват. Единогласия не было, победителя мы выбрали простым большинством голосов».

Настало время называть победителей. В номинации «Молодой художник года» премию вручал Динос Чапмен, извинившийся сначала, что на церемонию из-за болезни не смог приехать его брат Джейк. «А что с ним такое?» — раздалось из зала (публика уже явно соскучилась по развлечениям). «Диарея», — с любезной улыбкой ответил Динос и начался показ видео, сделанного братьями Чапменами специально для премии и специально для «глупых мальчиков и девочек, которые желают стать художниками вместо того чтобы учиться в бизнес-школе». Следует отдать должное британцам — они дали зрителям отдохнуть от политики, зато пощекотали нервы черным юмором, показав несколько коротких мультфильмов о трагических судьбах Ван Гога, Уорхола, Поллока и ассистента Ричарда Серра, которых изображала надутая резиновая перчатка. Бедных арт-гениев расплющивали, взрывали, отрезали уши, они визжали, корчились, истекали красками и клюквенным соком под оглушительно цирковой музыкальный шум. «Смерть поджидает каждого из нас, в том числе и молодых», — резюмировал Динос и вскрыл конверт с именем победителя.

Победителем оказалась Диана Мачулина — премия ей досталась за картину «Труд», разоблачающую «редактирование истории» и воспроизводящую в сильно увеличенном виде фотографию из одноименной газеты 1985 года, небрежно отредактированную ретушером, в результате чего на снимке торжественного заседания ЦК КПСС оказалось полторы головы генсека Горбачева: целая там, где ей положено, а половина — на столе перед Валентиной Терешковой. Взлетев на сцену и гордо вздернув подбородок, Мачулина разразилась пламенной речью. «Брат Чапмен, — заявила она, очевидно, забыв имя Диноса, — сказал, что так и не привык к тому, что его искусство оказывается в политическом контексте. Я тоже. Художники берутся за политику, чтобы политика не взялась за них (аплодисменты в зале). Но с фашизмом нужно бороться не в искусстве, а в жизни!» В объяснение своих слов она, спрятав за спину врученный ей приз и натянув на груди белую футболку (тут начались вспышки фотоаппаратов, как на модном дефиле), стала демонстрировать зрителям напечатанные на ней портреты двух российских солдат — Андрея Сычова и Романа Рудакова, ставших жертвами дедовщины и искалеченных: «Одному из них отрезали ноги, другой вообще не выжил!» Любопытно, конечно, почему именно сейчас Диана решила напомнить о трагических событиях двухлетней давности. Тем более что обе ее работы на премии Кандинского (художница вошла также в лонг-лист «Проекта года») хотя и имели политический подтекст, но были посвящены совершенно другим вещам.

Премию за медиа-арт проект года вручала Марина Абрамович, показавшая перед этим эффектный перформанс. «Бабушка перформанса», как ее величают в арт-кругах несмотря на ее великолепную сохранность, под музыку Шенберга величественно стояла на белом подиуме с развевающимся белым флагом в руках, а вокруг развевались флаги других цветов, а на экранах в это время проецировались тексты Кандинского. Представление было наполнено аллюзиями: тут и крылатая Ника Самофракийская, и Свобода на баррикадах, и белый флаг парламентера, жаждущего мира, и цветовые вихри, напоминающие абстракции Кандинского. Абрамович стоически держала тяжелое древко, но под конец почти плакала от усталости. Перформанс длился 12 минут, однако многим казалось, что он тянулся бесконечно долго.

Тем более что всем не терпелось уже узнать имя победителя или победителей — в число номинантов вошли один художник и две группы, так что «Синие носы» не преминули съязвить: «Целых десять человек попало в номинацию, понятно, что жюри отнеслось к своей работе спустя рукава!» Перед вскрытием конверта Марина Абрамович сурово заметила: «Премия — опасная для молодого художника вещь. Он начинает думать, что он лучший, начинает лениться и коррумпироваться. Лучше давать старому художнику, который скоро умрет… Но у нас ведь все номинанты молодые, так что страшно…». А затем жизнерадостно объявила: «Группа Пи-Гииии!» Премию вышли получать два человека в масках, заявившие, что они сомалийские террористы, захватившие группу ПГ в заложники. Псевдоиспуганные «Синие носы» подтвердили: «Мы хорошо знаем группу ПГ, это не они!». Кстати, работа, за которую художники получили премию («Установка мобильной агитации»), была в прошлом году в числе прочих запрещена к показу на получившей скандальную известность парижской выставке «Соц-арт». Арт-террористы взяли реванш.

Следующими пугать зрителей вышли братья Гао. Знаменитости из Китая, летом изумлявшие посетителей московского ЦУМа, где на выставке «Китай… Вперед!» стоял их гигантский красный идол «Мисс Мао» из лакированной нержавейки, и на этот раз привезли такого же идола. Только пластикового и золотого. Он красовался на сцене, а братья в черных визитках и красных мультяшных масках совершали вокруг него ритуальные движения, затем обнялись, как «целующиеся милиционеры», и ушли куда-то в глубь сцены, за идола. «Вы что там, е…тесь?» — на весь зал рявкнул номинант премии Кандинского-2008 «Молодой художник года», за которого болели многие, анфан террибль Северной Пальмиры Григорий Ющенко. Из зала кто-то не менее веселый и находчивый метко ответил: «Они же братья!» На него даже не зашикали — все уже действительно утомились. Гао тем временем с непроницаемыми лицами вынесли из глубины сцены тяжеленные кувалды, раскурочили мисс Мао голову, достали оттуда красный бюст Ленина, разломали и его. Внутри оказался черный череп, который братья предъявили публике, встав в позу мухинских рабочего и колхозницы и вознеся эмблему смерти на поднятых руках. А затем истерически захохотали.

Перформанс кончился, публика вздохнула облегченно, и на сцену вновь поднялся невозмутимо будничный после всех ужастиков вечера Гройс, чтобы назвать наконец победителя в главной номинации «Проект года». Имя это он произнес негромко и с небольшой цезурой: «Победил… Алексей Беляев-Гинтовт».

Невообразимый шум поднялся в зале мгновенно — вскочившего с криком «Позор!» Анатолия Осмоловского, лауреата премии Кандинского-2007, даже не сразу увидели и услышали. Новоиспеченный лауреат поднялся на сцену за призом, начал было благодарственную речь: «Братья и сестры! В этот вечер много говорилось о том, что работы всех художников шорт-листа связаны с политикой…» — но его уже мало кто слушал. Осмоловский под вспышки фотокамер продолжал скандировать: «Позор! Фашист!» А потом почему-то перешел на одного из членов жюри: «Боровский, ты не критик, ты ничего не понимаешь в искусстве! Тебя надо гнать из Русского музея!» В ответ ему встал Дмитрий Гутов, прося его замолчать, потому что «говорить не о чем».

Публика бурно обсуждала происходящее, пробираясь одновременно к выходу. Гройс беспомощно сказал в микрофон: «Меня еще просили пригласить на сцену тех, кто работал в премии Кандинского в этом году…», но за «виновников», прежде всего за членов жюри, может, и действительно стоило опасаться: по крайней мере морального вреда им было бы точно не избежать. Гутов, проходя мимо Боровского, яростно бросил ему в лицо: «За это вам п...ц будет, эстеты е…ные!» В общем, говоря словами классика, «был гадкий, гнусный, соблазнительный, свинский скандал».